Либеральная интеллигенция и либеральная революция

Пророк в своём отечестве
1333 Копировать ссылку

«Мои страх и ненависть», текст только что приговорённого к 19 годам тюрьмы особого режима Алексея Навального, вызвал немало ожесточенных споров. От ответа не удержались и многие из тех, кто яростно обрушился 2,5 года назад на Григория Явлинского, обвиняя его в неуместности полемики с арестованным тогда, после возвращения в Россию, Навальным.

Редакция Smart Power Journal, вместо публикации собственного суждения, предпочитает посмотреть на тексты, выходившие в те самые 1990-е, о которых пишет политзаключённый Навальный. В рубрике «Пророк в своём отечестве» мы возвращаем читателям статью «Либеральная интеллигенция и либеральная революция», которую известный журналист и социал-либеральный политик Борис Вишневский опубликовал более четверти века назад, в 1997 году.

Мы считаем этот текст важным и ценным свидетельством современника о том, как закладывались в 1990-е основы для авторитарного поворота постсоветской России и её трагического ухода от возможности демократического развития. Содержалось в тексте Вишневского и предсказание будущего режима «сильной руки». Мы убеждены: всё это обществу необходимо вспоминать и помнить — чтобы не повторить ошибки вновь, на следующем витке истории.

Перемены, случившиеся со страной и с нами всеми за последние годы, по праву заслуживают названия революционных. Рухнула не только тоталитарная система, ее идеология, ценности и структуры – рухнул устоявшийся десятилетиями образ жизни: конец 90-х годов отделяет от начала 80-х куда более длинная дистанция, чем начало 80-х годов от конца 40-х.

Итак, на дворе революция, но как же воспринимает ее российская интеллигенция – совесть нации, нравственный камертон общества?

Несложно убедиться: большинство тех, чье мнение традиционно воспринимается как мнение интеллигенции вообще – Михаил Жванецкий и Эльдар Рязанов, Андрей Вознесенский и Даниил Гранин, Марк Захаров и Лия Ахеджакова, Олег Басилашвили и Александр Калягин, Геннадий Хазанов и Олег Табаков, Владимир Войнович и Михаил Задорнов – последовательные сторонники происшедших в стране изменений вообще и радикальных экономических реформ в частности. И не устают убеждать сограждан: да, реформы долги и болезненны, десятки миллионов людей оказались на грани нищеты и даже за ней, но это жертвы, которые можно и нужно было принести на алтарь главного достижения «либеральной революции» – обретенной россиянами свободы. Ведь в стране сегодня существует свобода слова и свобода совести, свобода собраний и свобода печати, можно свободно выбирать власть и критиковать ее, не боясь преследований, свободно ездить за границу и возвращаться, свободно зарабатывать деньги и приобретать любые товары. И только люмпены и маргиналы, голосующие за жаждущих реставрации коммунистов, готовы вновь вернуться в клетку и получать пайку, отказавшись от свободы во имя дешевой похлебки и доступной колбасы…

Да, звучит убедительно, тем паче – из уст тех, чьи суждения мы привыкли принимать как аксиомы. Но не стоит ли заглянуть поглубже?

Наверное, если бы свобода слова, печати, собраний и прочие были бы главной ценностью для большинства россиян, советская власть не продержалась бы и нескольких лет. Но ведь продержалась же – в том числе и потому, что большинство наших сограждан вовсе не готово было на жертвы ради возможности читать Солженицына и смотреть по ТВ выступления Сахарова, вступать в партии и агитировать за своих кандидатов, выезжать за границу и ходить на митинги. Другое их волновало и волнует до сих пор: чтобы были жилье и работа, чтобы за труд платили столько, что в магазин можно было бы пойти не только на экскурсию, чтобы можно было вырастить детей и дать им образование, чтобы можно было не волноваться за стариков-родителей и самим впоследствии спокойно встретить старость.

Все перечисленные выше свободы необычайно важны – но лишь для узкого круга людей они являются «предметом первой необходимости». Однако именно к этому кругу принадлежат те, кто с начала «либеральной революции» стали признанными лидерами общественного мнения – и сочли приоритетные для себя ценности столь же важными и для всех остальных. После чего начали искренне недоумевать (а порой и осуждать несогласных): как же так, почему сограждане не осознают необходимости жертв во имя свободы?

Но разве достойно интеллигента осуждать тех, кто не готов пожертвовать своими ценностями во имя ваших? Если свобода нужна одним – почему жертвы должны приносить, в основном, другие?

Известно: большинство либеральной интеллигенции, для которой нет ничего ценнее свободы, проживает в Москве и Петербурге. Но Россия – не только две столицы, это и сотни больших и малых городов. Многие из них «замкнуты» на два-три завода, и стоит им остановиться – разрушается налаженный десятилетиями уклад жизни, закрываются детские сады и пионерские лагеря, а большинство людей просто лишается средств к существованию.

«Но ведь можно пойти и заработать!» – скажет столичный интеллигент, живущий в благополучном и сытом городе. Но это в столице, если не платят зарплату, можно без труда найти приработок – а в Арзамасе или Новокузнецке? Это в Москве кто-то из «новых русских» порой может себе позволить нанять оставшегося без работы инженера выгуливать собаку за 50 долларов в день. А в Перми? Или в Челябинске? Да и в Москве «новых русских» все же меньше, чем обедневших инженеров…

При коммунистах мы жили в условиях несвободы – но немногих это касалось по-настоящему. Жили бедновато, но большинство притерпелось, ведь почти каждому удавалось отложить что-то: на старость, на «черный день», многим – на машину или кооперативную квартиру (а очень многие получали жилье бесплатно). И это позволяло относиться к возможным «черным дням» более спокойно. Зато сегодня многим ничего не остается, кроме как существовать одним днем – нынешним. И стараться не задумываться – а что завтра?

Конечно, можно укорять людей за то, что они сегодня не готовы на жертвы во имя свободы, а вчера не брали в руки оружие, не выходили на баррикады, не пытались свергнуть тоталитарный режим и добиться утверждения свободы и демократии. Но разве все поголовно нынешние либералы боролись с режимом с оружием в руках, сидели за антисоветскую деятельность, были высланы за границу и лишены гражданства? Разве для большинства из них неприятности не ограничились тем, что издавались не все их книги, ставились не все задуманные фильмы или спектакли и удавались не все желательные заграничные поездки? Что же касается сегодняшней свободы, которой они так восхищаются – она, к сожалению, далеко не так радужна, как ее рекламируют.

Так, свобода слова в нынешней России – понятие относительное: писать или говорить ты можешь что угодно, но никто не обязан это печатать или показывать (и тем более никто, а в первую очередь – власть, не обязан на это реагировать). Ведь «косвенная» экономическая цензура – осуществляемая финансовыми структурами, которые контролируют большинство СМИ и при этом зависят от властей, не менее эффективна, чем прямая политическая цензура, осуществлявшаяся вчера властями непосредственно. И свобода слова для интеллигенции заканчивается там, где начинается свобода властей определять, какое мнение от имени интеллигенции должно прозвучать. Оно и звучит, а техника отбора проста: нам показывают на экране и представляют в газетах лишь тех «властителей дум», чьи взгляды соответствуют официальному курсу. При этом каждый из них знает: пока ты этот курс поддерживаешь – никаких трудностей в распространении своей точки зрения не будет, но стоит разойтись с генеральной линией – и, как выясняется, даже Александру Солженицыну мгновенно будет «перекрыт кислород». Не так давно гендиректор ОРТ г-н Благоволин откровенно признался: да, «не могли себе позволить» в период президентской кампании оставить Александра Исаевича в эфире – не те взгляды высказывал. Чего уж говорить о менее значимых фигурах?

Конечно, год назад можно было совершенно свободно высказаться в поддержку Ельцина с экрана ТВ или с газетной полосы. Но у тех, кто хотел бы сказать аналогичные слова в поддержку даже не Зюганова (хотя и в этом не было бы ничего крамольного), а Горбачева или Явлинского, возникали почти непреодолимые трудности. Так, известное обращение Сергея Ковалева, Елены Боннэр, Юрия Афанасьева и других – в поддержку Явлинского – лояльные властям СМИ аккуратно «замолчали».

Ничуть не лучше – и со свободой выбирать: ничего не решающую Думу, конечно, можно выбрать свободно, а вот президента… Многие ли верили год назад, что случись Ельцину проиграть выборы – он законопослушно передаст полномочия конкуренту?

Однако часто ли лучшие представители российской интеллигенции публично высказывались по этому поводу? Многие ли из них во время президентских выборов возмущались откровенно односторонним их освещением в государственных СМИ, содержащихся за счет налогоплательщиков (далеко не все из которых являлись сторонниками действующего президента)? Многие ли призывали к честной борьбе и соблюдению гарантированных законом равным условиям для кандидатов? Большей частью, к сожалению, наблюдалось обратное: так, горячее одобрение в либеральной среде вызвали известные заявления Николая Сванидзе и Светланы Сорокиной о том, что они не могут себе позволить объективно освещать избирательную кампанию, потому что тогда может победить Зюганов. Да и рассуждения о том, что проигравший Ельцин имеет полное право во имя демократии отменить результаты выборов и сохранить власть, были встречены либералами с большой симпатией.

Трудно не заметить, впрочем, что те, кто открыто боролся с советской властью и пострадал от нее – покойные Андрей Синявский и Владимир Максимов, здравствующие Мария Розанова, Вадим Белоцерковский, Владимир Буковский, Александр Солженицын – рассуждают о делах сегодняшних совсем иначе. Они куда меньше говорят о счастье обретенной россиянами свободы, и куда больше – о той неизмеримо дорогой цене, которая за это заплачена: в одночасье оказались изменены (а порой – и сломаны) судьбы десятков миллионов людей, и далеко не все – к лучшему: ничтожное меньшинство вознеслось к сказочным богатствам, явное меньшинство сохранило прежний уровень жизни или чуть-чуть его улучшило, а большинство еле сводит концы с концами. Но, к сожалению, не эти люди сегодня задают тон общественного мнения – хотя их позиция видится куда больше соответствующей традициям российской интеллигенции, которая всегда считалась защитницей униженных и оскорбленных, слабых и обездоленных…

Когда-то Александр Блок, в знаменитой статье «Интеллигенция и революция», печалился о сгоревшей усадьбе – но при этом пытался понять и оправдать крестьян, сжигавших барские особняки. А многие из нынешних «властителей дум» даже не пытаются понять тех, кто не разделяет их систему ценностей. Может быть потому, что легче объявить их люмпенами и маргиналами, чьи беды понимать вовсе ни к чему?

Все сказанное в высшей степени печально. Печально, что лучшие представители российской интеллигенции готовы считать социальные контрасты «издержками переходного периода». Печально, что они отказываются от сострадания и сопереживания тем, кого либеральные реформы отбросили на самый низ «социальной лестницы». И печально, что если в чем наши «властители дум» и упрекают наших реформаторов – то разве что в недостаточной решительности и излишнем внимании к мнению неразумного большинства, не способного «воспринять продуктивные идеи либеральных экономистов», как сетовал один из них на страницах «Московских новостей».

Что же, мысль не нова – именно на том, что общество должно двигаться в том направлении, которое считает необходимым прогрессивное меньшинство, а не в том, которого желает консервативное большинство, строилась теория и практика коммунизма (и российского большевизма в том числе).

Круг замыкается: во имя либеральных реформ и недопущения коммунистического реванша либеральная интеллигенция незаметно скатывается к чуть перефразированным догматам коммунистической веры. Демонстрируя при этом – увы – не лучшие душевные качества.

Так, в сентябре 1992 года покойный Булат Окуджава отказывался считать интеллигентами тех, кто не способен на терпимость к инакомыслию и неприятие насилия. Но минул год – и в период жесткой конфронтации Ельцина с Верховным Советом множество деятелей культуры, составляющих цвет российской интеллигенции, не раз подписывались под коллективными письмами, где ни о терпимости, ни о ненасилии уже не было и речи. Зато в избытке содержались призывы запретить оппозиционные партии, закрыть оппозиционные газеты, разогнать парламент и представительные органы на местах – конечно же, во имя самых благих целей. Апофеозом стало письмо, опубликованное в «Известиях» 5 октября 1993 года, в стиле «Раздавите гадину!» – со словами: «хватит говорить, пора научиться действовать, эти тупые негодяи уважают только силу». И самое грустное – в том, что все высказываемые публично суждения были вполне искренними…

Трудно не заметить, однако, сходство указанных писем с коллективными разносами «врагов народа» 60-летней давности – под которыми тоже стояли подписи лучших представителей интеллигенции. И которые столь же искренне считали: стоит уничтожить мешающих построению социализма врагов – и наступит процветание. Разве не великий писатель впервые произнес: «если враг не сдается – его уничтожают»? Разве не лучшие мастера культуры славили коллективизацию, горячо одобряя ее единственно верный курс и приветствуя суровые, но вынужденные меры против кулаков и подкулачников? Разве не они призывали ответить красным террором на белый? Наконец, разве не они приветствовали октябрьский переворот?

Осенью 1917-го немалая часть интеллигенции поддержит большевиков. Цвет нации – Брюсов, Вересаев, Тимирязев, Горький, Гиляровский, Маяковский, Пильняк, в первое время – даже Куприн и Шаляпин с восторгом встретят строительство нового мира и будут восхищаться энергией, умом, административными способностями и молодостью революционеров. Вскоре интеллигенция заплатит за это – или вынужденной эмиграцией, или гибелью в лагерях, или унизительным существованием в качестве «прослойки», а общество – десятилетиями тоталитарного режима.

Через три четверти века немалая часть интеллигенции поддержит радикальные экономические реформы и будет восхищаться энергией, умом, административными способностями и молодостью реформаторов. Вскоре интеллигенция заплатит за это – или вынужденной эмиграцией, или нищенским существованием с единственной надеждой на 500 долларов от Сороса, а общество – деградацией науки и тихим умиранием образования, медицины и культуры. А впереди будет вполне внятная перспектива тоталитарного режима – потому, что регрессирующее состояние экономики слишком часто заканчивается подходящей «сильной рукой».

Неужели и вправду нет ничего нового под солнцем?

Опубликовано в книге: Б. Вишневский. К демократии и обратно. Интеграл-информ, 2004.