Kulturkampf

Мир на карантине

1341

В премьерном спектакле «Reception» в Театре имени Моссовета неизвестный вирус лишает человечество остатков здравого смысла.

Сергей Юрский и его литературный двойник Игорь Вацетис — явление столь же уникальное, сколь и загадочное для театральной Москвы. На уютной сцене «Под крышей» уже много лет идут спектакли «Предбанник» и «Полонез, или Вечер абсурда», вызывая неизменный интерес у любителей фантасмагорий и парадоксов. Человек-оркестр Сергей Юрский принял эстафету мозаики распадающихся смыслов у драматургов-абсурдистов XX века И. Ионеско и С. Беккета, и с тех пор его художественные и человеческие силы направлены на формирование цельного высказывания о нас сегодняшних в условиях общественных потрясений. Премьера этого сезона рассчитана на Основную сцену с ее почти тысячным залом, что само по себе является творческим вызовом — готова ли публика в нарочитой эксцентрике распада увидеть приметы нашего времени. Трагикомическая мистификация на глазах превращается в философский триллер, который возводит абсурд в норму современной жизни. Хаос в четырехвездочном отеле в российской глубинке проецируется на весь мир, находящийся на грани катастрофы, в котором потеря ориентиров приводит сначала к апатии и безволию, к постепенному расщеплению сознания, деградации речи, а потом и к исчезновению самого человека.

Сценическое пространство, созданное Марией Рыбасовой, наполнено традиционными гостиничными атрибутами — холл первого этажа со стойкой Reception, колонны под мрамор, кресло на невысоком постаменте, в котором коротает ночь Роман Плоткин (Сергей Юрский). Полумрак, рюмка коньяка, ненавязчивый разговор с симпатичной девушкой-дежурной (Людмила Свитова) — бывший разведчик ищет покоя, спрятавшись от суеты жизни. Но процесс деформации мира уже запущен. Завезенные кем-то и откуда-то тараканы стремительно распространяют болезнь Альцгеймера, мутировавшуюся в неизвестный вредоносный вирус. Все поддаются на вполне узнаваемую провокацию. Немедленно появляется игрушечное оцепление, объявляется карантин, и отель как эпицентр инфекции изолируется от внешнего мира. Теперь он больше напоминает ночлежку, бомбоубежище с раскладушками, стульями, разбросанными вещами. Бацилла безумия выходит за пределы гостиницы и способствует всеобщему обвалу. «Здесь все сбрендили лет пятнадцать назад, но горячая стадия началась сегодня к полудню», — констатирует Плоткин.

Мир, находящийся на грани катастрофы, в котором потеря ориентиров приводит сначала к апатии и безволию, к постепенному расщеплению сознания, деградации речи, а потом и к исчезновению самого человека.

Reception — это своеобразное чистилище, в котором над маленькими, безвольными людьми идет поистине кафкианский процесс. Без вопросов и ответов, без причин и предъявления улик. Персонажи пьесы застряли в проходной, не помышляя ни о сопротивлении, ни о том, чтобы отстоять свою независимость. В мире с разорванными социальными и смысловыми связями всеми управляет голос из репродуктора, попеременно вызывая на допрос «на верхние этажи» пронумерованных и обезличенных подозреваемых. Обвинительный приговор им уже кем-то вынесен. А статья, как известно, непременно найдется. Люди утратили представление о добре и зле, поэтому любая власть кажется им непререкаемой, а попытки разобраться в происходящем — тщетными.

Отель опутывается агентурной сетью органов контрразведки. Десять персонажей, волею судьбы оказавшиеся в одном месте в одно время, демонстрируют полный крах человеческих взаимоотношений. Они говорят голосами «из телевизора», произносят длинные бессмысленные монологи, часто невпопад и бессвязно. Режиссер сделал все роли главными и дал высказаться представителям разных слоев общества. Здесь собрались комичный профессор-эпидемиолог Щениовский (Роман Кириллов), генерал Соколов под прикрытием (Андрей Межулис), его подчиненный Орлов (Владислав Боковин), метрдотель Степан Степанович (Юрий Беркун), сошедший с ума бывший заместитель директора Анциферов (Михаил Филиппов), которого все подозревают в попытке рейдерского захвата прибыльного заведения. Если мужчины погружены в шпионские игры и взаимные подозрения, то женщины оказываются под влиянием сентиментальных чувств. Молодая дежурная Галина переживает за оставленных на непутевого мужа детей. Хозяйка гостиницы Вероника Леоновна (Елена Валюшкина) ностальгирует по юности и несостоявшемуся счастью. Но в этом мире страх, принуждение и цинизм вытесняют любовь. Бригадир Савельев (Юрий Черкасов), почувствовав подобие свободы, торопится опустошить бар, а ассенизатор Валера (Олег Кузнецов) отчаянно доказывает свою непричастность к либеральной интеллигенции. Эта парочка в противогазах на мгновение обретает власть над своими классовыми врагами, но голос из репродуктора уравнивает всех в отсутствии каких бы то ни было прав.

Настоящий театр — это всегда нравственное сопротивление, иногда открытое или скрытое несогласие, даже активный протест, но никогда не пассивное принятие абсурдности бытия.

Герой Сергея Юрского единственный, кого не вызывают на допрос, кто в абсурдистской действительности продолжает искать здравый смысл. Он наблюдатель, постановщик действия в духе Мориса Кончиса из романа «Волхв». Плоткин пытается абстрагироваться от окружающего его хаоса и понять законы мироздания, в которых к раю обязательно пристраивается ад, а идеи имеют свойство день ото дня трансформироваться. Он постепенно приходит к выводу, что все происходящее вовне лишь отражение его собственных мыслей. В конечном счете, как зажженная спичка провоцирует пожар, так и одна инфицированная клетка может привести к пандемии. В мире-перевертыше восстановить логические связи можно только через полную их потерю и новые попытки к созиданию.

Настоящий театр — это всегда нравственное сопротивление, иногда открытое или скрытое несогласие, даже активный протест, но никогда не пассивное принятие абсурдности бытия. В спектакле Сергея Юрского персонажи исчезают, оставляя после себя пустоту, разруху и нескончаемый, всесезонный снег. И вот уже под вальс Александра Городницкого спустя десятилетия это брошенное пространство вновь обживают туристы из Поднебесной. Грустное пророчество? Да, несомненно. Но, чтобы вернее обозначить направление, куда мчится наш поезд, нужно было заглянуть в апокалиптическое будущее без нас.

Фото: Сергей Петров