Имхо

Мысли, навеянные Ярославским вокзалом

1378

Когда вспоминаешь, как на одном и том же пятачке Земли, на одном и том же вокзальном перроне, происходят вещи, внешне похожие по форме — то надо вовремя разглядеть, насколько они совершенно разные, противоположные по содержанию. Повторение великого, нарочитое или случайное, бывает кощунственным.

Всякий вокзал  место встречи. Трагической, радостной, драматической, или обманчивой. Место правды, или место большой лжи… Когда-то на Ярославском вокзале встречали настоящих политических заключенных. Бывало, что туда приходили безвестные семьи или друзья.

Бывало, что собиралась группа смелых гражданских активистов «право-либерального» направления и сравнительно немногие журналисты,  чтобы отметить возвращение в Москву известного человека очень большого масштаба, которого советская власть долго преследовала как изгоя. Молчали, или говорили несколько слов скорби и печали о происходившем с осужденными по «антисоветским» статьям и одновременно какие-то слова осторожной надежды на перемены в стране и мире.

Июльским утром 2013-го молодежные активисты с «камерафонами», в значительной части левых взглядов, и не отличимые от них журналисты современных изданий встречают из Кирова освобожденного из-под стражи ставшего быстро известным разоблачителя и бизнесмена Алексея Навального.

Навальный выглядел растерянным или погруженным в себя, но остановился перед толпой и сказал речь, несколько нелогичную по содержанию, но «зажигательную» по форме. Он разрешил себе искренне сказать, что рад освобождению, но затем следовал популистскому строю речи.

Навальный был самобытен, и в нем не было ничего от реально пострадавших политзаключенных, но он чем-то напоминал Владимира Путина, а чем-то  Георгия Гапона. Приходится вспомнить, что последний своей самовлюбенностью и авантюризмом не только нанес страшный вред стране, но поставил сам себя в безысходное трагическое положение, считая, что держит статус-кво в отношениях со своими коллегами по провокациям, а они решили от него избавиться.

Некоторая, пускай и совершенно случайная, очень фрагментарная и чисто внешняя, схожесть двух образов Ярославского вокзала,  лишь резче подчеркивает огромную разницу по характеру эпох (сколько бы ни говорилось об их похожести) и по сути того, что представляют собой освещаемые в мировых СМИ протестные движения.

Европейская консервативно-либеральная нравственность, блестящая репутация и конструктивность взгляда — тогда. И бессодержательный, идущий откуда угодно и ведущий в никуда пост-модернистский «драйв»  теперь. За похожими образами скрывается абсолютно разное, противоположное.

Реальная оппозиция сейчас должна не поддаваться соблазнам сиюминутного и держаться правильной преемственности. Те же, кто сейчас создают и формируют миф о «лидере Навальном» (будь это он сам, или же олигархи и их пропагандисты, или же Путин)  все они тем самым занимаются оболваниванием, наносят новый, крайне опасный вред российскому обществу, всем нам, самим себе, самому Алексею Навальному.

У Навального и этих мифотворцев общая ответственность за усиление политической деградации страны. Если Навальный по тем или иным причинам примет роль главного публичного оппонента Путина, то это будет означать конец (или  по политкорректнее  почти конец) участия в практической российской политике интеллигенции, если понимать ее как слой самостоятельных граждан, противостоящих полицейской антикреативной системе как сущности, а не в силу расхождения интересов, и при этом не желающих анархии и добивающихся сохранения своей страны и ее мирного развития.

Ну, а если Навальный или кто-то из его теперешней среды вдруг с бурлящей улицы к власти придет  то, простите, вот какой расчет: Путин и его бояре, которых мы знаем, как облупленных, и путинизм в их исполнении,  это, конечно, может быть надолго, отвратительно, лет на десять, пятнадцать, с поворотами то туда, то сюда, но дальше (и намного раньше, думаю) возможны эволюционные перемены, пусть и бестолковые, но с какой-то идеей и с возможностью их развивать. А «кумир толпы»  так это будет или как сейчас в Египте, а то и гораздо хуже, или…, если он или кто-то такой же по-настоящему утвердится  боюсь, мало кто из нас доживет до возможности вообще хоть что-нибудь изменить и на что-то повлиять.