Речи Черчилля против фашизма

Уинстон Черчилль. «Мы отстаиваем общечеловеческие ценности»

579

30 ноября исполнилось 145 лет со дня рождения Уинстона Черчилля (1874-1965), премьер-министра Соединенного королевства в 1940-1945 и 1951-1955 годах, лауреата Нобелевской премии по литературе, человека, называемого по данным социологических опросов, величайшим британцем в истории.

При этом Черчилль вовсе не был ни идеалом, ни ангелом — ни как политик, ни как человек. Он ошибался и совершал дурные поступки. Многое об этой стороне его деятельности можно найти, например, в истории колониальной Индии. Но место в истории ему обеспечило одно, важнейшее, обстоятельство, главный факт его биографии — непримиримое противостояние нацизму и тоталитаризму в целом.

Сегодня, не предлагая забыть о сложности фигуры юбиляра, мы приводим фрагменты трех его выступлений 1938 и 1939 годов, обращенных к гражданам трех стран: США, Канады и его избирателям в Великобритании. Это был момент, когда почти никто на Западе не был готов к жесткому отпору амбициозным диктаторам и потому Гитлер заходил всё дальше и дальше. Зачем вставать на грань новой войны с Германией ради каких-то небольших стран в континентальной Европе: Австрии, Чехословакии, Польши? Ведь можно торговать и торговаться, заключать сделки и умиротворять агрессора…

Начиная с 1930-х годов, в США приобрел популярность лозунг «America first» («Америка прежде всего»), который в 1940-м году стал названием одноименного движения. За лозунгом скрывались среди прочего антисемиты, поддерживавшие политику Гитлера. Но внешняя оболочка была как будто бы благородной: за что должны умирать американские парни из Теннесси или Айовы? За победу той или иной стороны в далекой Европе? Зачем?

Были такие настроения и в Канаде. Да и в родной для Черчилля Великобритании толпы приветствовали вовсе не его, а премьер-министра Невилла Чемберлена, вступившего в Мюнхенский сговор с Гитлером и провозгласившего по возвращении в Англию: «Я привез вам мир!». В реальности он привез скорую войну.

А Черчилль, тогда казавшийся одиозным и неприятным маргиналом, одиночка даже в собственной партии, говоривший то, что общество не хотело слышать — оказался именно тем человеком, кто видел опасность заранее, кто в трудный времена оказался на высоте понимания ситуации, кто в самый темный час встал у руля, чтобы защитить свободу и демократию не только в Великобритании, но и по всему миру.


«Очень скоро в мире неизбежно разразится самая настоящая катастрофа»

Из радиообращения к США, Лондон, 26 сентября 1938 года

Остался лишь один действенный способ сохранить мир. Великобритания, Франция и Россия должны выступить с совместным заявлением в адрес германского правительства о том, что в нынешних обстоятельствах вторжение немцев в Чехословакию будет рассматриваться как военные действия этой нации, направленные против трех наших держав. Содержание такого заявления должно быть доведено до сведения всех стран, соблюдающих нейтралитет и до сих пор не определившихся со своей внешнеполитической позицией, а самое главное — до сведения правительства США.

Полагаю, если бы подобные меры были предприняты месяц назад, ситуация вряд ли бы настолько усложнилась. Впрочем, даже если мы решимся на необходимые действия в самый последний момент, наверняка они помогут нам избежать надвигающейся катастрофы. Не только германское правительство, но и народ Германии имеет право знать о нашей позиции.

Если правительство и народ США хотят внести вклад в дело спасения мира, то они должны вмешаться именно сейчас, когда еще не поздно что-то изменить. Позднее, когда придет время борьбы и страданий, ни у кого из нас уже не будет выбора: нам придется действовать, и мы будем действовать. Если мы не воспользуемся этим самым последним шансом ради того, чтобы спасти человечество от мук, которые ему грозят, очень скоро в мире неизбежно разразится самая настоящая катастрофа.


«Мы поступились интересами мира и справедливости»

Из речи в Уолтемском аббатстве, избирательный округ Черчилля, 14 марта 1939 года (день вторжения Гитлера в Чехословакию вопреки условиям Мюнхенского сговора)

Насколько я знаю, в некоторых отдаленных районах этого избирательного округа громко звучали голоса протеста против моей речи по поводу Мюнхенского соглашения. В ней я, помнится, заявил, что Францию и Англию постигла настоящая катастрофа. Неужели вы думаете, что на самом деле это не так? Почему же тогда мы сейчас так активно готовимся к войне? Зачем французы увеличили срок службы солдат в национальной армии? И для чего мы пообещали отправить на континент 19 своих дивизий? Объяснение очевидно: гибель Чехословакии окончательно нарушила баланс сил в Европе.

И без того многочисленную и при этом продолжающую расти германскую армию теперь ничто не остановит, так что командование может направить ее куда угодно, а нам ли не знать, какое именно направление будет выбрано для следующего удара?

В дни сентябрьского кризиса многие думали, что, подписывая соглашение с немцами, мы жертвуем лишь интересами Чехословакии, но теперь с каждым месяцем становится все очевиднее, что тогда мы также поступились и интересами Британии, и интересами мира и справедливости. Вот мой ответ всем, кто критикует меня за то выступление: по моему мнению, ни в одной другой своей парламентской речи я не был настолько близок к истине. Практически все, что я тогда сказал, уже подтвердилось.

На это мои оппоненты, в свою очередь, могут возразить, что даже если сказанное мной абсолютно справедливо, то сделанного не воротишь, а значит, нет смысла констатировать факты. В ответ я хотел бы спросить: а какой смысл вводить нацию в заблуждение? Какой толк от парламента, который перестал говорить людям правду? Стоит ли народу посылать в палату общин своих представителей, если те станут там лишь поддакивать всем подряд и стараться ублажить организаторов парламентских фракций, приветствуя громкими одобрительными возгласами любые банальности, произносимые членами правительства, и игнорируя любую критику в свой адрес?

Нынче всех очень волнует судьба парламентских институтов и демократии, но если этой форме общественного устройства и суждено выжить, то уж точно не благодаря подобострастию и тупому послушанию делегатов, направляемых электоратом в парламент, а скорее наоборот, благодаря их инициативности, честности и способности независимо и смело мыслить и открыто выражать свое мнение.


«Мы отстаиваем общечеловеческие ценности»

Из речи в Канадском клубе, Лондон, 20 апреля 1939 года

Представителям других стран часто кажется непонятным, почему Британская империя не принуждает своих граждан к единству и сплоченности ни крепостным правом, ни оковами из закаленной стали. Однако в нашем государстве есть иные, менее явные, но при этом гораздо более мощные силы, способные консолидировать британское общество. Именно эти глубинные течения сейчас выходят на поверхность, сметая на своем пути все классовые и партийные различия.

Даже обширные океанические просторы, разделяющие наши доминионы, для нас не помеха. Проводным телеграфом нынче уже никого не удивишь, беспроводное радиовещание постепенно распространяется на просторах империи, но британцев объединяют не только эти современные средства коммуникации. В некоторых ситуациях мы ощущаем себя единым народом и забываем про все разногласия. Нас перестают волновать политические распри и вопросы конституционного характера. Просто каждый из нас, и на отдаленной ферме, и в палате парламента, осознает свой долг перед страной. В нас просыпается уверенность в собственных силах, и не просто уверенность, но и решимость действовать.

Всякий, кто допускает мысль, что все дело в поизносившемся ура-патриотизме и алчном империализме, совершенно упускает из виду самую суть тех глубоких и сильных чувств, которые объединяют Британскую империю, или Содружество, как многие предпочитают нас называть. Если нам удалось превратить наш небольшой остров в средоточие великой силы, освободить рабочий люд от самых страшных тягот жизни, и построить порядочное, терпимое, способное к состраданию, динамичное и бесконечно разнообразное общество, то лишь благодаря тому, что на всех крутых виражах истории интересы Британии всегда совпадали с интересами прогрессивного и свободного человечества.

В эту минуту тревоги — именно тревоги, а не страха — мы чувствуем, как единение и чувство долга заставляют чаще биться наши сердца, ведь все мы разделяем общие принципы, мысли и идеи, которые не только вдохновляют граждан Британской империи на новые подвиги, но и находят отклик в умах и душах очень многих людей на земле.

Мне хотелось бы думать, что решимость Великой Американской республики во что бы то ни стало сопротивляться новым формам тирании и индустриального гнета так же инстинктивна и непоколебима. Канаде предстоит сыграть важную роль посредника в отношениях Великобритании и Соединенных Штатов. Она протягивает нам руку дружбы через Атлантический океан и в то же время неустанно демонстрирует свою лояльность и преданность американскому народу. Границу между США и Канадой, протянувшуюся от Атлантики до Тихого океана, охраняют лишь принципы взаимоуважения этих государств, честно выполняющих все обязательства друг перед другом, — отношения между двумя североамериканскими державами, без сомнения, могут служить примером для всех остальных стран и образцом для обустройства мира в будущем.

Мы не должны сворачивать с пути, по которому идем, повинуясь чувству долга. Если Британской империи суждено пасть и стать достоянием истории, то пусть это случится не в результате медленного разложения и гниения — мы готовы погибнуть лишь в сражении за свободу, истину и справедливость. Почему именно на нас сейчас обращены взоры жителей многих стран? Уж точно не потому, что мы вырвались вперед в гонке вооружений, не потому, что мы успешно провернули сомнительную дипломатическую аферу, и не потому, что мы нагло терроризируем соседние страны своей беспощадной мощью. Весь мир теперь смотрит на нас потому, что мы отстаиваем общечеловеческие ценности.

Так уж сложилось, что мы, жители Британской империи, принимаем решения и совершаем поступки, не только учитывая мнение наших сограждан из далеких заокеанских доминионов, но и с оглядкой на нашу собственную историю, на Великую хартию вольностей, на закон о свободе личности, на Петицию о праве, на институт суда присяжных, на английское общее право и на принципы парламентской демократии. Таковы основные вехи на пути британской нации к лидерству и свободе. Объединяя метрополию и доминионы, великое прошлое и суровое настоящее, Британию венчает золотая монаршая корона. Что символизирует этот венец? Не только славу древнего непобедимого народа, но и надежду, непоколебимую надежду на лучшую жизнь для многих миллионов человек.