Вечные ценности

Петр Струве. Социальный либерализм

3299

Петр Бернгардович Струве (1870-1944) — видный российский общественный и политический деятель, незаурядный мыслитель. Вся его жизнь в политике — это история непрерывной идейной эволюции. В юности сын пермского губернатора сперва придерживался либеральных, а затем социалистических убеждений. С ними он и пришел в политику, где вся его последующая жизнь стала движением в противоположном направлении, слева направо.

Начиная как автор манифеста РСДРП, участник II Интернационала, соратник Плеханова, Ленина и Мартова, Струве затем становится одним из создателей либерального Союза освобождения, а в 1905-1915 гг. входит в ЦК лево-либеральной партии кадетов, в 1907 году избирается депутатом II Государственной Думы от кадетской партии. Вдохновитель и соавтор сборника «Вехи», в 1917 году Струве работает во Временном правительстве, руководит экономическим департаментом МИД (министром иностранных дел тогда был лидер кадетов Павел Милюков). Затем избран членом Российской академии наук.

В 1917-1920 гг. Петр Струве — активный участник Белого движения. Сперва он вместе с Милюковым и генералом Алексеевым организовывал первые отряды белых на Дону, затем тайно вернулся в Москву, где создал подпольную антибольшевистскую организацию «Национальный центр». Сумев скрыться из Москвы в разгар Красного террора, приговоренный большевиками к смертной казни Струве был советником генерала Деникина и министром (начальником управления иностранных дел) в правительстве Петра Врангеля.

В эмиграции он издавал книги и газеты, преподавал, был одним из организаторов и председателем Российского зарубежного съезда 1926 года, в котором приняли участие эмигранты из трех десятков стран. Взгляды Петра Бернгардовича становились всё более консервативными: В. В. Шульгин вспоминал о том, как Струве в одной из дискуссий заявил, что его единственная причина для критики Николая II — что тот был излишне мягок с революционерами, которых, по словам Струве, нужно было «безжалостно уничтожать». Шульгин в шутку спросил, уж не считает ли Струве, что и он сам должен был быть уничтожен. «Струве, чрезвычайно разволновавшись, воскликнул: — Да! — И, встав со своего места, зашагал по зале, треся седой бородой. — Да, и меня первого! Именно так! Как только какой-нибудь революционер поднимал голову свою — бац! — прикладом по черепу!»

В 1930-е гг. Струве в своих работах высоко оценивал так называемый «австрофашизм» — режим «корпоративного государства» Энгельберта Дольфуса (1932-34 гг.) и Курта Шушнига (1934-38). Тем не менее, в 1941 году Струве был арестован нацистами как «друг Ленина» и три месяца провел в заключении. Он умер в Париже за несколько месяцев до освобождения города войсками антигитлеровской коалиции.

Петр Бернгардович Струве был яркой, хотя и весьма неоднозначной фигурой. Его наследие требует вдумчивого, подчас критического изучения и осмысления. Он успел побывать и крайне левым в молодости, и крайне правым в старости, однако в процессе своей идейной эволюции немалый вклад внес и в историю либерализма в России. Так, например, он, одним из первых среди отечественных политиков и мыслителей, обратился к нарождавшейся идеологии социального либерализма. В своей одноименной работе Струве помог этому новому направлению в общественно-политической жизни Европы определить свое лицо, свои уникальные ценности и особые подходы, отличающие и сегодня социальный либерализм как от социал-демократии, так и от классического либерализма.



Социальный либерализм

Понятие

Формула «социально-либеральный», созданная в новейшее время и введенная Ястроу (в 1893 г.), обозначает в своих отдельных проявлениях многообразную, но по существу однозначную социально-политическую установку. То, что называется либерализмом, имеет исторически — соответственно резко расходящимся смысловым наполнениям естественного права (в качестве противоположных полюсов могут быть здесь взяты, несмотря на их многочисленные соприкосновения, Гоббс и Руссо) — две душевно (психологически) и мыслительно (идеологически) различающихся модификации. Либерализм, переходящий философски в более или менее осознанный индивидуализм, может исходить из регулятивной идеи свободной конкуренции, как самодеятельного и в основе благоприятно действующего порядка, кульминирующего в отборе (выживании) наиболее пригодных. Это — натуралистический, биологически обоснованный либерализм-индивидуализм. Но либерализм может исходить из религиозно-метафизически подкрепленной или замкнутой на эмпирический гуманизм регулятивной идеи бесконечной (или исключительной) ценности отдельной человеческой личности. Тогда это — идеалистический (религиозный, метафизический, гуманистический) либерализм-индивидуализм. Лишь последний вид индивидуализма может стать философским основанием социального либерализма.

Тем самым социальный либерализм следует обозначить и определить как такую социально-политическую установку, которая, не превращая «социальный» момент в неизменную прочно установленную систему средств, подобно тому как это, по крайней мере в принципе, делает определенный программой социализм, совершенно свободно себя чувствует и ориентируется в выборе «социальных» средств как таковых, включая и средства государственного вмешательства в хозяйственную жизнь. Социальный либерализм не имеет никаких предубеждений против государственного вмешательства, он может мыслить и поступать «интервенционистски», он не отрицает a priori ни «коллективную собственность», ни «публичное вмешательство» и т. п. Все это для него — вопросы выбора средств для достижения «достойного человеческого существования» всех членов общества, и только эта цель имеет ценность для социального либерализма во всем социальном мировоззрении и общественном порядке. От программного социализма социальный либерализм отличается поэтому подчеркнутым утверждением самостоятельной ценности момента свободы, самоопределения личности во всем, в том числе и в хозяйственных делах. Это постольку существенно, поскольку всесторонняя и действительная «социализация» хозяйственной жизни, по крайней мере, в возможности, заключает в себе опасность растворения свободной личности в коллективном «аппарате принуждения». В этом заключается не только разделительная линия между социализмом и социальным либерализмом, но и объективная возможность перехода первого во второй, а также субъективная опасность противоположного движения.


История — Сисмонди, Милль, Ланге, Брентано

История «социально-либеральной» идеи есть, собственно, история разложения первоначального и наивного взаимопереплетения натуралистического и идеалистического либерализма и наполнение последнего «социальными» взглядами. Это развитие отмечено именами швейцарца Симона де Сисмонди (1773-1842), англичанина Джона Стюарта Милля (1809-1873) и немцев Фридриха Альберта Ланге (1828-1875) и Луйо Брентано (1844-1931). Следует вкратце охарактеризовать отношение этих мыслителей к профсоюзной проблеме. Сисмонди — в целом более ретроспективно, чем перспективно мыслящий ученый — имел лишь неопределенное представление о функции ремесленных союзов рабочих, но его значение для общего развития «социально-политической» мысли в первой половине XIX века чрезвычайно велико. Он ясно осознавал свою «социальную» точку зрения и ее родство с социалистическими товариществами своего времени. Джон Стюарт Милль, которому в целом принадлежит важное место в разложении либерализма как единого социального мировоззрения, был первоначально сторонником теории фонда заработной платы, но затем под влиянием Торнтона перешел к динамической и «социальной» концепции проблемы заработной платы и профсоюзов. Mutatis mutandis то же самое повторилось в отношении между Фр. Альбертом Ланге («Arbeiterfrage», 1865), чье влияние и положение в духовной жизни Германии во многом напоминает миллевское в Англии, и значительно более молодым Луйо Брентано [Ср. третье, переработанное и расширенное издание «Arbeiterfrage»: Winterhur, 1875, SS. V., 189-190 (последнее прижизненное издание!)]. С момента выхода первого издания его «Ремесленных союзов» Брентано развил по существу значительно более радикальные социальные воззрения и оказал на профсоюзное дело, на рабочее движение в целом и на социально-либеральную установку значительное влияние. Но и у Милля в его последние годы (ср. в особенности его «Автобиографию» (об «Автобиографии» Дж. Ст. Милля L. T. Hobhouse («Liberalism», London, 1911, p. 115 замечает: «Данное в его автобиографии краткое изображение социалистического идеала остается, похоже, самой лучшей имеющейся у нас формулировкой либерального социализма») и у Ланге отсутствует ясное разделение социализма и либерализма. Значительно резче его провел Бреитано, хотя при этом следует исторически учесть и психологически оценить тот факт, что Брентано из духовного противника и литературного оппонента Маркса и Энгельса, каковым он выступил перед общественностью в 70-е и 80-е гг., позднее превратился в наиболее социально-политически опытного в академических кругах союзника социал-демократии и в этом качестве оказал., бесспорно, огромное влияние на молодое поколение немецких социалистов и профсоюзных деятелей, сам сознательно и бессознательно испытав влияние социал-демократии как мощного социального и политического движения.


Веймарская конституция

Влияние социально-либеральной мысли в Германии достигло своей высшей точки в некоторых положениях Веймарской конституции. И здесь уже ясно различим водораздел между социальным либерализмом и социализмом. Ст. 151 звучит; «Порядок хозяйственной жизни должен соответствовать принципам справедливости в целях обеспечения достойного человеческого существования всех. В этих границах следует охранять хозяйственную свободу отдельных лиц. Законное принуждение допустимо лишь в целях гарантии прав, находящихся под угрозой, или в целях исключительных требований общественного блага. Свобода торговли и ремесла обеспечивается согласно имперскому закону». (Ср. в смысле этой основополагающей статьи Веймарской конституции в особенности ст. 152, 153, 157, 159, 160, 161, 163, 165.).

Социальный либерализм не имеет никаких предубеждений против государственного вмешательства, он не отрицает ни «коллективную собственность», ни «публичное вмешательство». Все это для него — вопросы выбора средств для достижения достойного человеческого существования всех членов общества, и только эта цель имеет ценность для социального либерализма во всем социальном мировоззрении и общественном порядке.

«Невозможно не увидеть, — точно замечает Альберт Гензель («Grundrechte und politische Weltanschauung», Tubingen, 1931, S. 24ff.) — стремления Веймарской конституции к подчинению государственной, хозяйственной и общественной жизни социальным требованиям. Едва ли какой-нибудь другой конституционный документ когда-либо смог придать социальной мысли столь разностороннее и обширное выражение, как Веймарское творение. При этом не следует упускать из виду различие между социальными требованиями, которые предъявляются к в принципе либерально замысленному государству, и институционально реализованной государственной программой социализма... Не должно быть никаких сомнений, что согласно основным правам Веймарской конституции к заново созданной германской империи позволено предъявлять самые высокие социальные требования. Конституция хотя и признает исключительно социалистические средства для достижения этих целей, но она также признает совместимым с волей государства то, что оно не использует эти средства социализации; более того, как раз с этой волей по существу связаны социально ориентированные основные права пятого раздела конституции».

Эта свобода выбора между различными системами средств для достижения основной цели «достойного человеческого существования», при принципиальной приверженности либеральной идее основных прав, является как раз характерной для социального либерализма. Социалистическая программа допускается и предусматривается Веймарской конституцией в качестве возможного решения, но она не является «институционально реализованной». Для идейно-исторического разветвления и сплетения социально-либеральной мысли в Германии показательно, что создатель Веймарской конституции Гуго Пройс вышел из школы политически скорее консервативно настроенного крупнейшего представителя «социально-правовой» мысли Отто фон Гирке и что запечатленное в Веймарском творении понимание собственности как социального учреждения и подчинение ее общему благу было возвещено духовным основателем универсалистски обоснованного и политически консервативно ориентированного государственного социализма Карлом Родбертусом.


Социальный либерализм в Англии, Франции и России

Первым политическим воплощением социально-либеральной мысли в Англии нам представляется известный радикал, а впоследствии империалист Джозеф Чемберлен (1836-1914). К нему как радикальному бургомистру Бирмингема восходит так называемый «муниципальный социализм» и как идея, и как впервые в Англии свершившийся факт. В поздние годы Чемберлен также энергично выступал за государственное вмешательство и социальные реформы. В этой связи разделение либералов в вопросе о гомруле, приведшее Чемберлена в партийном отношении в ряды консерваторов, нисколько не нарушило последовательности развития британского либерализма в направлении социального либерализма. Лорд Розбери, Эсквит (1852-1928), Джон Рассел (последний выступил в литературе на защиту нового социально окрашенного либерализма уже в 1883 году!), Гельдейн, Ллойд Джордж (род. 1863) продолжили социально-либеральную мысль Чемберлена, и это все более расширяющееся течение привело к появлению в 1902 г. основополагающего и задающего направление сочинения Герберта Сэмюеля (ныне, в 1932 г., министр внутренних дел в национальном кабинете Мак Дональда): «Liberalism. An attempt to state the principles and proposals of contemporary Liberalism in England», к которому сам Эсквит, весьма влиятельный представитель британского либерализма и государственный деятель, присовокупил весьма важное предисловие. В этом предисловии без оговорок подчеркивается историческая необходимость содержательного обогащения понятия «свобода». Это развитие либерализма в направлении социального либерализма было мощно поддержано развитием английского социализма, в особенности когда он выступил в научно осторожной и тактически-политически осмотрительной форме так называемого «фабианства», и фактически отдельные фабианцы приняли идеологическое и личное участие в преобразовании традиционного либерализма. Но в этом процессе преобразования основной принцип идеалистического либерализма никогда не отвергался, а границы, полагаемые этим основным принципом и психологической целесообразностью «интервенционизму», были ясно очерчены — а именно Сэмюелем.

Своеобразное обоснование английский социальный либерализм получил недавно в произведениях философа права Гарольда Джозефа Ласки, находящегося под влиянием идей французского государствоведа Дюги и английского социализма гильдий. В этом либерализме новой чеканки на фундаменте эмпиристской и совершенно индивидуалистской концепции можно констатировать сильный элемент синдикализма, определяющий идеи Ласки скорее как «синдикализм».

Во Франции либерализм, не отказываясь от своего основного принципа, воспринял в лице значительного критического философа Шарля Ренувье (1815-1903) и его школы сильное влияние последовательно социалистической установки. Большая и основополагающая книга ученика Ренувье Анри Мишеля «L'idee de 1'etat» (1896) стоит под знаком духовного и политического кризиса либерализма. С социально-философской стороны этот кризис был очень интересно освещен в серии статей (Бугле, Якоб, Лапи, Лансон, Пароди) ведущего философского журнала «Revue de Metaphysique et de Morale» (1902 и 1903). И как раз социальный либерализм Франции нашел короткий и успешный девиз: La solidaritй — так было озаглавлено влиятельное и открывающее новые пути небольшое произведение радикального государственного деятеля Леона Буржуа (1851-1925), вышедшее в 1899 г. Это слово и эта идея стали, благодаря Буржуа и его сторонникам, народными и задающими тон, притом двояким образом: против традиционного манчестерства и против социалистической классовой борьбы. Справа к социальному либерализму приблизился государственный деятель Рене Вальдек-Руссо (1846-1904). Также и Жоржа Клемансо (1841-1929) можно виндицировать социальному либерализму. Блестящим достижением социально-либеральной мысли было выступление Клемансо в риторическом поединке Жорес — Клемансо (1906) во французской палате — духовном поединке гигантов, который, похоже, является уникальным во всей истории парламентаризма. Объединенное радикальное и радикально-социалистическое направление в политической жизни Франции следует также обозначить в целом как очень умеренный социальный либерализм буржуазной чеканки. Как социально-либеральные, а не социалистические следует оценивать отдельные явления и представителей французского социализма, стоящие вне собственно социалистической партии, а именно — «республиканских социалистов» Бриана и Пенлеве.

С «солидаризмом» соприкасаются в некоторых теоретических обоснованиях и практически-политических следствиях социально-правовые учения обоих ведущих французских правоведов — недавно умерших Леона Дюги и Мориса Орио, хотя как объективный эмпирически-индивидуалистский функционализм первого, так и метафизически укорененный онтологизм второго выходят в постановке проблем далеко за пределы проблематики социального либерализма как социально-политического направления. Как решительно социально-либеральную следует охарактеризовать социально-политическую установку чрезвычайно продуктивного с писательской точки зрения философа Альфреда Фулье (1838-1912).

От социализма социальный либерализм отличается подчеркнутым утверждением самостоятельной ценности момента свободы, самоопределения личности во всем, в том числе и в хозяйственных делах. Это постольку существенно, поскольку всесторонняя и действительная «социализация» хозяйственной жизни заключает в себе опасность растворения свободной личности в коллективном «аппарате принуждения».

В России социально-либеральная мысль в ее новейшей форме не смогла приобрести собственно политического (т.е. социально-политического) влияния, но в области философии и науки о государстве она принесла значительные результаты. Русский либерализм был настроен явно социально-реформистски уже в лице замечательного правоведа и историка К. Д. Кавелина (1818-1885). Русский «народнический» социализм, к которому склонялся и Кавелин, был в целом также своеобразной смесью либерализма и социализма. Задолго до Веймарской конституции, в 1896 г., крупный русский философ, метафизик и публицист Владимир Соловьев (1853-1900) отчеканил формулу «Право на достойное человеческое существование», а следуя Соловьеву социально-либеральную мысль продолжили и основательно развили русские правоведы — покойный цивилист Иосиф Покровский (профессор в Дерпте, Киеве, Санкт-Петербурге и Москве), и в особенности философ права Павел Новгородцев (1866-1924, профессор в Москве, депутат первой Думы). Новгородцев опубликовал два больших, блестяще написанных произведения, свидетельствующих об обширных познаниях и глубоком проникновении в материал и относящихся к области социального либерализма: «Кризис современного правосознания» (Москва 1909) и «Об общественном идеале» (первое издание Москва, 1917, третье издание Берлин, 1921). Первое произведение широкомасштабно рассматривает отмирание традиционного либерализма и его замену социально-либеральной идеей (здесь дан прекрасный обзор развития этой идеи, особенно в Англии и Франции). Предметом второго произведения является тесно связанный с процессом преобразования либерализма процесс преобразования социализма.

Другой элемент развития в направлении социального либерализма образует своеобразная «ревизионистская» установка части русских «марксистов» до и после революции 1905 г. Так называемый «буржуазный марксизм» — своеобразное явление русской духовной истории, которое не следует пугать с руководимым Георгием Плехановым так называемым «меньшевизмом» — активно прокладывал путь социально-либеральной мысли как в «интеллигенции», так и в «бюрократии». Конституционно-демократическая партия приняла на своем съезде в 1906 г. основные положения исключительно социально-либерального доклада автора этих строк. Социально-либеральной была также социально-политическая установка, пожалуй, самого влиятельного университетского правоведа в России с начала XX века до большевистской революции — Льва Петражицкого (1867-1930, с 1897 по 1917 гг. профессора философии права в СПб. Университете, депутата первой Думы, позднее профессора социологии в Варшаве), который создал на основе своего своеобразного психологического обоснования учения о праве и государстве целую школу русского правоведения. Учеником Петражицкого является работающий теперь во Франции бывший приват-доцент правоведения СПб. Университета Георгий Гурвич (Paris, Faculte des lettres), у которого социальный либерализм его учителя превращается уже в реформистский социализм. Учеником Петражицкого является также ныне работающий в США известный социолог Питирим Сорокин.


Социальный либерализм и профсоюзное дело

Здесь не место проверять как социальный либерализм, так и социализм на соответствие экономической действительности и, тем самым, его реальную состоятельность. Нижеследующие замечания следует понимать не как вотум за или против него, но лишь как констатации.

Как социально-политическое направление социальный либерализм вообще и конкретно в отношении к профсоюзной проблеме обнаруживает многочисленные совпадения с «социальным» католицизмом, лишь с тем отличием, что в последнем — в соответствии с естественно-правовым подкреплением социального учения католицизма — значительно яснее выступает момент «естественного права» (Об отношении католицизма к естественному праву ср. J. Haring, Art. «Naturrecht» в Staatslexikon der Gцrresgesellschaft, 5. Aufl. Католическое понимание и критику либерализма см. там же; Joh. Messner, Art. «Liberalismus»).

Социальный либерализм, если он как мировоззрение верен себе, должен всегда придерживаться принципа индивидуальной свободы как высшего основоположения политики, в том числе и социальной политики, и соразмерять с этим основоположением соответствующие действительно наличные или только возможные формы и тенденции профсоюзного дела. Он никогда не мог бы приветствовать превращение профсоюзов в «цеховые объединения». Подобное окостенение и вырождение может проявляться как в отношении объединения к его отдельным представителям (например, профсоюзный «numerus clausus» с «удостоверением о квалификации» или без такового!), так и в отношении объединения к социальной общности и ее публично-правовому носителю — государству (например, скрыто или открыто «монополизированная» раздача разрешений на исполнение соответствующей профессии членам профсоюза или рассмотрение «государственной службы» (services publiques) как «источника существования» соответствующих групп рабочих, служащих, чиновников!). Профсоюзная проблема обладает для социального либерализма тем же идеальным и формальным содержанием, что и проблема картелей, и здесь бросается в глаза разделительная линия между либеральной концепцией, лежащей в основе социального либерализма, и тем социал-реформизмом, который склоняется к идее «связанной экономики», правда, не в мягком смысле «свободной связанности» (Митчерлих), а в строгом смысле основанной на государственных приказах и запретах, т. е. действующей действительно по принуждению хозяйственной организации. Полное огосударствление профсоюзов, осуществленное, например, в Советском государстве, несовместимо даже с самым радикальным социальным либерализмом не только по тактико-политическим соображениям, но в принципе.

Но в своей подлинной сущности профсоюзное дело как свободное обобществление на основе свободного рыночного хозяйства совершенно естественно и свободно входит в социально-рыночную картину мира социального либерализма. Как раз в этой картине мира профсоюзное дело занимает важное и осмысленное место настолько, насколько принцип свободы призывается также и в хозяйственной жизни в качестве главной основы порядка и решающей контрольной инстанции. Здесь отсутствуют те препятствия, противоречия и противоположности, которые вырастают на пути свободного обобществления трудящихся в профсоюзах в условиях сплошной социализации хозяйственной жизни в полностью «коллективной экономике».


Литература

Помимо указанных в тексте произведений следует упомянуть:

1) К критике социального либерализма: Ludwig Mises, Kritik des Interventionismus (Jena, 1929).

2) О взглядах Франца Оппенгеймера: К. Werner, Oppenheimers System des liberalen Sozialismus (Jena, 1928). В силу духовного сродства Оппенгеймера и Евгения Дюринга следует указать на: Gerhard Abrecht, Eugen Duhring. Ein Beitrag zur Geschichte der Sozialwissenschaften (Jena, 1927).

3) О социальном либерализме в Англии и Франции исчерпывающую информацию дают вышеупомянутые произведения Новгородцева.

4) О взглядах Г. Дж. Ласки см.: Paul Leon, Une doctrine relativiste et experimentale de la souverainete. B: Archives de philosophic du droit et de Sociologie juridique, 1931, § 1-2 (Paris, Sirey).

5) Ренувье написал в 1848 г. по служебному поручению временного правительства республиканское «учение о гражданине»: Manuel republicain de l'homme et du citoyen (Paris, 1848). (Существует новое издание этой книги, снабженное историческим комментарием.) О социальной философии Ренувье см.: Roger Picard, La philosophie sociale de Renouvier.

6) О «социально-правовых» взглядах Дюги и Орио см. теперь в исторически и догматически глубоком исследовании Георгия Гурвича (Georges Gurvitch): L'idee du droit social. Notion et systeme du droit soc. Histoire doctrinale depuis le XVII-e siecle jusqu'a la fin du XIX-е siecle. These principale pour le Doctorat en lettres. Paris, 1931 (Recueil, Sirey) и того же автора: Le Temps present et l'idee du droit social. These complementaire. Paris, 1931 (J. Vrin). Об Альберте Фулье см. в первом из названных сочинений стр. 576-581. Там же о Шарле Секретене, которого можно считать философским предшественником солидаризма (стр. 569-576), о солидаризме: стр. 581-589. О солидаризме см. также: Bougle. Le solidarisme. 2-е ed., Paris, 1924 и коллективный сборник: Essais d'une philosophie de la solidarite (Paris, 1902).

7) Постулат «права на достойное человеческое существование» был впервые выдвинут Владимиром Соловьевым в статье «Хозяйственный вопрос и нравственность» (опубл. в Санкт-Петербургском журнале «Вестник Европы», декабрь 1896). Эта статья была включена в качестве главы в основное этическое произведение Соловьева об оправдании и обосновании нравственного добра (первое русск. изд. 1897, нем. пер. под назв. Rechtfertgung des Guten, 1916). Постулат достойного человеческого существования старался юридически развить Павел Новгородцев в специальном этюде (напечатан в издававшемся Петром Струве в Санкт-Петербурге еженедельнике «Полярная Звезда» 30 декабря 1905 г.). Иосиф Покровский изложил свои социально-либеральные идеи в сочинении «Основные проблемы гражданского права» (1917). Доклад Струве на съезде конституционно-демократической партии 1906 г. вышел в том же году в журнале партии, издававшемся Каминкой и Набоковым, а также отдельным оттиском.

8) О Льве Петражицком см. вышеупомянутую работу Георгия Гурвича: Le Temps present... стр. 279-295, а также: Г. К. Гинс (профессор русского юридического факультета в Харбине). На пути к государству будущего. От либерализма к солидаризму. Харбин, 1930.


П.Б. Струве. Избранные сочинения. М., РОССПЭН, 1999. Перевод с немецкого Н.С. Плотникова. Впервые: Peter Struve, Sozialliberalismus // Internationales Handwцrterbuch des Gewerkschaftswesens. Bd. 2. Berlin, 1932. S. 1531-1536.