Имхо

Прачечная, город и гуманизм

1444

Идея открыть в одном из районов Москвы прачечную для бездомных встретила резкий протест местных жителей. Противостояние горожан и благотворительной организации — не отдельный случай равнодушия одной части населения к другой, а следствие отсутствия в городе механизмов решения социальных вопросов.

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокой век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.

Пушкин написал это 180 лет назад. Но начать я хочу не с гуманизма, который пока мало где получил практическое применение, а с урбанистики. Не той, которая про велодорожки и лавочки, а той, что про социально-культурное взаимодействие людей на территории города, про городское пространство как отражение культурных, социальных и политических факторов.

Две тысячи лет назад римские солдаты ходили завоевывать территории, а там, где ходили – строили дороги и мосты, иногда основывали города с банями, стадионами и канализациями  всем тем, что потом заново переизобретут европейцы к Новому времени. Римляне меняли мир вокруг себя не только внешне, но и внутренне, подстраивая его под распространенные в том обществе отношения.

В 19 веке англичане строили километры железных дорог у себя, а также заразили строительством весь мир. А после того, как чуть не снесли Стоунхендж, озаботились идеей сохранения памятников древности. И тоже меняли мир вслед за изменением экономических и социальных отношений.

Алексис де Токвиль, в том же веке путешествуя по Соединенным Штатам, описал процесс становления местных сообществ — основу этого молодого государства и всей американской жизни. Сегодня избираемых должностей в США насчитывается больше полумиллиона, и занимают их не только профессиональные политики и управленцы, но и простые американцы из местных сообществ.

Вместо живого диалога с людьми, благотворители бегают по инстанциям в надежде получить санкцию — потому что без разрешения сделать в городе ничего невозможно. А жители оказываются заложниками благотворительности, превращенной в бюрократический формализм.

В 21 веке Москва столкнулась с тем, что система управления городом, которую власти сознательно отказываются реформировать, уже не соответствует ни отношениям в обществе, ни новым вызовам. Наблюдать это мы могли в прошлом году — когда власти не просчитали реакцию на программу реновации. В устаревшей политической системе, где мэр появляется только в телевизоре, а неизбираемый глава районной управы проводит одну встречу с жителями в месяц, многолетняя практика имитации общения с горожанами дала сбой и привела к изменениям в программе, после которых она превратилась в мертвый груз для властей — ее ведь теперь исполнять придется, а как — непонятно.

Старая тактика — мы героически создадим проблему, а потом героически ее решим, показав людям, какие мы молодцы — принесла успех в одном взятом дворе, где благотворительный фонд добился реализации проекта помощи бездомным.

Не могу сказать, существует ли в Москве эффективная система помощи бездомным, но какие-либо успехи в этой сфере связаны сугубо с общественными кампаниями вроде позволить бездомным ночевать в переходах метро, чтобы они не умирали на морозе. Долгое время бездомных кормили Доктор Лиза и «Врачи без границ». Сегодня публичных кампаний о том, что бездомные — тоже люди, не видно. Судя по тому, какой скандал вызвала одна прачечная, адекватной системы помощи бездомным, их адаптации, возвращения в социум, да или хотя бы просто человеческих похорон в Москве не существует.

Вообще, таких прачечных или бань для бездомных должно быть много — хотя бы ради того, чтобы бездомные не ездили грязными в транспорте, распространяя болезни. Пусть они будут хоть в каждом дворе, тогда на каждое заведение будет приходиться один человек, а одного бездомного любой двор вытерпит.

Гуманизму нужна инфраструктура: распространение пунктов помощи бездомным, укрытий для бродячих кошек и собак, беби-боксов, сохраняющих жизни брошенным младенцам, будет менять отношения между людьми. Правильные стимулы и хорошие институты позволят людям стать человечнее и видеть в тех, кто по какой-то причине не нашел своего места в жизни, таких же людей.

Однако скандал с прачечной возник в первую очередь из-за устаревшей модели взаимодействия власти, НКО и местных сообществ. Вместо живого диалога с людьми, благотворители бегают по инстанциям в надежде получить санкцию — потому что без разрешения бюрократии сделать в городе ничего невозможно. Бюрократия делает огромное одолжение, разрешая занять ненужное помещение. Потом благотворители идут к жителям — нам дали разрешение рядом с вами немного помогать людям. И жители конкретного двора оказываются заложниками благотворительности, превращенной в бюрократический формализм. Естественно, такому соседству мало кто рад, ведь запрос на благотворительность должен вырасти в самом обществе.

Весь процесс принятия решений зациклен на власти. Сознательно создается система, в которой только власть может решить, что нужно людям, а решения принимаются исходя из лояльности и политической гибкости. В итоге из общественных отношений пропадет тот самый гуманизм. Да, его и трудно ждать от людей, которые пишут «какая мерзкая рожа у этого когалымского оленевода». Но и появиться ему в такой ситуации шансов мало.

Несколько лет назад в Смоленске жители многоквартирного дома выступили против установки пандуса для инвалидов у находившегося на первом этаже их дома Центра инклюзивного образования. Объясняли это тем, что их жизнь и так тяжелая, а видеть по утрам инвалидов на колясках вообще невыносимо. В районных группах в соцсетях разговоры о правах жителей соседствуют с авторитарным дискурсом: «презираю слабых», «всем благотворителям лишь грант освоить», «не уберете бомжатник — не будем за вас голосовать». По Фромму подобная риторика является частью садо-мазохисткого комплекса — психологической основы фашизма.

Есть ли решение проблемы? Как пишет социолог Чарльз Лэндри, «необходимо воспринимать город как живой организм, а не только как «машину для жизни», это смещает фокус городской политики от поддержания физической инфраструктуры к регулированию динамики города и общей заботе о благополучии и здоровье людей». Гуманизму тоже нужна инфраструктура: распространение пунктов помощи бездомным, укрытий для бродячих кошек и собак, беби-боксов, сохраняющих жизни брошенным младенцам, будет менять отношения между людьми. Правильные стимулы и хорошие институты позволят людям стать человечнее и видеть в тех, кто по какой-то причине не нашел своего места в жизни, таких же людей. И тогда за новыми условиями жизни придет гуманное сознание.