Kulturkampf

Ранние фильмы Звягинцева. «Возвращение». «Изгнание»

2032

Этот текст был написан 7 лет назад. Тогда, в 2008 году, политические аллюзии применительно к творчеству «нового Тарковского» — режиссера Андрея Звягинцева — могли показаться притянутыми за уши, совершенно не обоснованными. Однако время показало, что с каждым новым фильмом Звягинцев всё яснее выражает свои мысли и чувства не только как художник, но и как гражданин. Поэтому теперь, на фоне дискуссий вокруг «Левиафана», анализ зернышек этой тенденции в «Возвращении» (2003) и в «Изгнании» (2007) представляется вполне закономерным и любопытным.

Одна хорошая актриса как-то пошутила, сказав мне, что третий фильм Звягинцева будет синтезом первых двух, а называться будет «Извращение». Вот на уровне таких незатейливых шуточек и будет мой текст, не претендующий на истину, на понимание, но лишь фиксирующий восприятие.

Я сразу скажу про искусственность Звягинцева. Но это не минус и не недостаток — это специфика жанра. Притча — это искусственный, вымышленный мир, рожденный своим создателем, чтобы проиллюстрировать собой ту или иную его мысль. Поэтому в нем нет естественности, нет импровизации. Нет воздуха возможности и многовариантности: все решено и определено заранее творцом.

В «Возвращении» отец ведет своих сыновей от города в глушь. Что им там нужно: непонятно. Ведь едут они за рыбалкой — но этой самой рыбалки всего-ничего, отец больше решает свои непонятные и весьма темные делишки. Кто он такой? Одни после просмотра решают, что он прибыл из тюрьмы, я с самого начала для себя решил, что это офицер спецслужб. Почему не уголовник? В его мире слишком много правил, приказов и регламентации для уголовника. Тюремщик? Может быть. Военный? Очень даже. Но думаю, что не бандит.

Он устраивает свои дела и одновременно дает своим сыновьям уроки мужественности, которые по доброй российской традиции становятся уроками рабства и слепого послушания. В нём нет ни капли чувственной злобы к ним, он лишь укладывает их в прокрустово ложе своего порядка. Он строг, справедлив, силен — настоящий мужчина.

Чем дальше он завозит их от города, тем больше его власть. Чем меньше цивилизации — тем он сильнее, а они все более зависимы. Один из них лоялен к отцу, не ввязывается в открытое повествование и гнется в ту сторону, куда его гнут. Младший напротив отстаивает свободу и вариативность поступков, с которыми борется отец. Иногда начинает казаться, что отец намеренно заводит их как можно дальше, чтобы поставить в условия полной зависимости и беспомощности, чтобы приучить к безропотному выполнению приказов.

И вот, когда они уже далеко за водами, отец гибнет. И братьям предстоит такой опасный, такой сложный путь домой. Им предстоит опаснейшее возвращение.

Кадр из фильма «Возвращение»

Кадр из фильма «Возвращение»

Для нас такое возвращение настало 5 марта 1953 года. Путь к цивилизации далек и опасен, с него легко сбиться, кормчие юны и неопытны, их и не приучали думать и выбирать. Но их винить напрасно и бессмысленно. Претензии к тому, кто нас в такую глушь завел. И к нам самим, что все еще тоскуем по порядку, сильной длани и т.д.

Отец уводит детей из нормального цивилизованного мира в иерархическую систему подчинения, где он, как главный, старший, знающий — определяет правила игры единолично. Он — автор этих правил, он — авторитарен.

Для меня «Возвращение» — это фильм о комплексах, лежащих в основе авторитаризма и патернализма в обществе.

Теперь об «Изгнании». Как известно, исполнитель главной роли Константин Лавроненко был награжден «Пальмовой ветвью» в Каннах за лучшую мужскую роль. Известно также, что Звягинцев сначала не хотел снимать его в главной роли во втором фильме подряд. Но — все же выбрал его, не найдя замены. Почему?

Мне кажется, что в этом фильме Звягинцев опять затронул очень важную проблему силы и слабости, истинной мужественности. Найти актера для такого фильма нелегко. Один из этих немногих актеров — Александр Балуев — сыграл роль брата главного героя.

Итак, о чем же этот фильм?

Жена, муж, сын и дочка. Жена говорит мужу, что ждет ребенка от другого. Он помещает ее во что-то вроде психологической блокады, отделяя от детей, психует, страшно мучается. Брат рекомендует не мучиться, а сделать выбор и расслабиться. Муж делает выбор, привозит врачей, найденных братом, которые делают жене аборт. Ночью жена умирает. Муж винит во всем брата, который (видимо, из-за его слов) переживает удар (инфаркт? инсульт?). Плюя на это, выполняя долг, брат вместе с мужем едет на похороны, на обратном пути умирает. Муж едет к предполагаемому любовнику жены, где узнает, что тот вовсе не любовник, а что-то вроде психоаналитика. Интеллигентный добрый человек, к которому жена ходила плакаться в жилетку. Муж тормозит машину в поле, где женщины складывают сено в стога и поют протяжную песню.

Кадр из фильма «Изгнание»

Кадр из фильма «Изгнание»

Про что все это? Про то, что не нужно поднимать пыль? Безусловно. Муж психовал-психовал, принял решение, потом пожалел — но поздно. Ребенка не вернешь, а жена наглоталась снотворного. А нужно было просто сесть на сено в поле и ощутить гармонию с природой, остановив время. Вместо этого муж метался через это поле на машине туда-сюда, как оглашенный.

«Собственник» — любят говорить женщины про нас, ревнивых и вспыльчивых мужчин. Да, и про это. И собственник не только он. И дети тоже. Сын стал беситься, увидев того самого псевдо-любовника в квартире с мамой. Ему нет дела до того, что здесь стряслось (а его мама чуть было не покончила с собой). Его волнует, что чужой забыл у них в квартире и не пора ли ему сваливать к себе. Дочка упорно борется за свое имя, против всяких «заек» и «солнышек».

Мое, мое, мое… Как собственность воспринимаются женщины, дети и прочее. Мужчина начинает распоряжаться чужой жизнью и судьбой, вершить суд и принимать решения. Это становится катализатором катастрофы.

Угрюмые сильные мужчины, уверенные в себе, способные принять решение, с недрогнувшей рукой. Рука не дрогнула, убила — и ошиблась так, что уже не исправить.

Фильм рассказал нам о человеке, который не боится принимать серьезные решения, о человеке, шагающем по земле, как хозяин. Он уверенно знает, что его, что чужое. Он смело проводит границу меж ними.

Это фильм о нелюбви к чужим, о ксенофобии, о нетерпимости. Вообще — о нелюбви, потому что нетерпимость = нелюбовь. Мужчина вырастил такими своих детей и их уже не переделать, не вывести из раздражающей первый час фильма холодной, молчаливой, душной атмосферы, рождающейся от присутствия отца (или его брата). Долг, ритуал, порядок (здесь есть параллель с «Проклятием золотого цветка» Чжана Имоу) довлеют над людьми, обедняя или вовсе губя их жизнь.